April 2nd, 2008

Заваровский

Жизня 6

Последние несколько просмотренных фильмов как-то объединились сквозной темой сумашествия. Вот, собственно:
1. "Глюки" (Bug) Фридкина - писал уже, фильм о том, что паранойя заразительна, Эшли Джадд там сходит с ума (душераздирающее зрелище);
2. "Американский психопат" (American psycho) - название говорит за себя, но интересный вопрос - а убил ли он хоть кого-нибудь? Кристиан Бейл дневной и ночной - разные люди, и второй, похоже, живет в мире своего бреда;
3. "Марни" Хичкока - этот фильм несколько притянут за уши, но и она там не очень нормальна (детская травма, сигара только иногда сигара);
4. И последний - "Гамлет" Оливье. Там даже двое сумашедших - сам Гамлет (притворяется) и Офелия. Вот об этом фильме сейчас и напишу.

Как вообще можно снять кино по классической трагедии, да еще в стихах? Не буду обсуждать "реалистическую" постановку - фильм Козинцева скорее таков, а Гибсона в роли Гамлета не видел, но по кадрам - тоже костюмированный фильм (это не отрицательная оценка, я их очень люблю, особенно если детали достоверны). Лоренс Оливье решил перенести театральную эстетику на киноэкран, избавив ее от неизбежного недостатка - от того, что зритель задницей приклеен к стулу. Камера там выписывает достаточно пируэтов, в некоторых сценах сделано то, чего в театре добиться невозможно - но ненавязчиво, просто в театре так не увидишь. Декорации поражают своей аскетичностью - большие пустые пространства, почти без деталей. И - лестницы, лестницы. Вот тут-то уж камера летает, наконец-то театр стал трехмерным. Кстати - крупных планов почти нет, театральная эстетика не нарушена. Зато актеры играют как надо. Я смотрел фильм на английском - пусть я далеко не все воспринимаю на слух, но что я - сюжета не знаю? Многое из пастернаковского перевода помню наизусть, так что даже было интересно, как это звучит в оригинале - "Слова, слова, слова..", "Мы оскорбили бы святой обряд/ Когда б над нею реквием пропели", "Что он Гекубе? Что ему Гекуба?" и т.д. Звучит отлично - да и странно было бы, чтобы англичане плохо Шекспира играли!
А играют они подчеркнуто театрально - это и видно, и слышно по интонациям. Особенно интересно это видно - такой набор атомарных чувств, стремительно сменяющийся на протяжении сцены, иногда за доли секунды. Такими мягкими щелчками, как колесико мыши крутишь. Театр - условное искусство, и тут эта условность подчеркнута. Сам Оливье играет чуть иначе - более гладко, что ли. Нет, когда он разыгрывает сумашествие, то это именно такая, даже еще более подчеркнутая театральность. Но во всех остальных сценах он гораздо более человек, чем остальные персонажи. И вот эта выделенность Гамлета - замысел фильма. Ни одна постановка этой пьесы не оставляла такого впечатления, что он - один, а все вокруг только фон. Такая странная пьеса с единственным персонажем - неожиданный фильм. Примерно с середины этого уже не замечаешь и как греческую трагедию смотришь - герой против судьбы. Чтобы создать эту выделенность, пьесу изрядно покромсали. Ну ладно, без Фортинбраса можно обойтись, его вполне заменил Горацио. Но Розенкранца и Гильденстерна жалко. Речь Клавдия "Привет вам, Розенкранц и Гильденстерн"/ Помимо жажды видеть вас пред нами/ Заставила вас вызвать и нужда", это ее начало, обладает совершенно неподражаемой энергией. Так мог сказать только сильный лидер - и сильный соперник Гамлета. С этими персонажами исчез и диалог/монолог о флейте. Исчезло восклицание Офелии "Какого обаянья ум погиб!" - превращение Шекспира в Софокла невозможно без потерь.
Но одна сцена совсем иная - та, после "мышеловки", в комнате у королевы Гертруды, там еще "О бедный старый хлопотун,/ Тебя я принял за кого-то поважнее". Когда Гамлет, убив Полония, кидается к Гертруде и она пугается, появляется призрак, которого видит только Гамлет. Сцена меняется мгновенно - Гамлет на полу, не может встать, а Гертруда с тревогой и непониманием смотрит на своего сумашедшего сына. Сцена снята так, как ее воспринимает Гертруда - вот он что-то возбужденно, даже угрожающе говорил, а теперь вдруг ползает по полу и бредит. Когда же она спрашивает, с кем он говорит (кажется, даже не звучат ответы призрака), он показывает, но призрак уже исчез. Был ли он? Это именно кинематографическая сцена - камера показывает, что Гертруда смотрит на сына, на Гамлета, призрак мог быть или не быть, она его не заметила. Кстати, Гертруда в этом фильме более всего человек, она не выглядит фоном для единственного героя. Или она мне просто больше нравится - недаром Оливье так с ней целуется и я понимаю Клавдия, убившего ради нее (и ради короны тоже, конечно) своего брата.
Ну, и последнее, то, ради чего я и купил этот фильм - схватка на рапирах Гамлета и Лаэрта. Я видел эту сцену по TV, только ее, и меня она поразила - они ведь действительно пытаются друг друга убить! Это не техничные каскадеры, схватки которых сродни балету, здесь искусство фехтования лишь средство, главное - бешеная энергия мести. Конечно, фильм столо купить и просто как фильм, эта сцена не выше остальных достоинств, но - хороша!

На этом пора заканчивать мои киноведческие записки (сугубо дилетантские, конечно), да и цикл "Жизня" тоже. Все его темы как-то закруглились - и фильмы ни с психами, ни театральные в ближайшее время я смотреть не буду, и цикл лекций Махнача заканчивается, ничего там принципиально нового не будет, да и книги по истории в синюю тряпку я переплел (сейчас допишу, и сделаю последний том Милюкова). Темы завершились, да и число постов цикла - шесть: и увидел он, что это очень так себе и ничем не отличается от его заметок о книгах, и на седьмой день решил напиться и читать дурацкие детективы.
Будем считать, 90sixteen90, что я исполнил обещанное.