June 23rd, 2008

Заваровский

Марио Пьюзо "Крестный отец", Лоренс Блок "Пляска на бойне"

Книги шестьдесят четвертая и шестьдесят пятая

Марио Пьюзо "Крестный отец" (Mario Puzo "The Godfather", 1969)
М: Текст, 1996 г., 511 стр.

Лоренс Блок "Пляска на бойне" (Lawrence Block "A Dance at The Slaughterhouse", 1991)
М: Текст, 1996 г., 333 стр.

Вчера утром звонил Ко, спрашивал детективы почитать. У меня детективов - по пальцам одной руки пересчитать, но все же решил найти на дальних полках. И как всегда - открыл "Крестного отца" на произвольной странице, а потом дочитал книгу до конца и потом с начала до того места, с чего начал. Который раз я уже так ее читаю - десятый? пятнадцатый? Это, несомненно, великий роман. Дон воплощает в себе образ справедливого правителя - только в этот раз подумалось, что он прямой аналог Воланда, что-то есть у них общее. Я давно ценю этот роман как лучший учебник менеджмента, по крайней мере в том, что в менеджменте называется "лидерскими качествами". Лет пятнадцать назад оказался я на собрании учредителей одной фирмы, причем в не очень хорошей ситуации - не буду описывать подробности, я был лишь работником, претензии были к директору - все равно неприятно. Посмотрел, как по-разному реагируют люди, и вдруг поймал себя на мысли, что один из них - наиболее разумный и конструктивный - вполне мог бы заседать на собрании глав мафиозных семейств в романе (было что-то такое в его речи, это чувствовалось). Потом, позже, видел много разных людей (в мэрии разный народ трется) - чаще мелкие жулики, но разок видел банкира из Москвы - этот был бандитом (перечитывал роман, вдруг узнал его в одном из персонажей - та же риторика).
Интересное это свойство "Крестного отца" - четко прорисованные персонажи. Его можно использовать как тест - "на кого из персонажей романа вы хотите быть похожим?". Я никогда не хотел походить ни на кого из Корлеоне - ни на Дона, ни на Майка, ни на Санни. Эти люди могут вызывать уважение (у меня вызывают), но слишком хорошо понятно, что ты не из этого теста. Это не сожаление - я и не хотел бы быть таким, это был бы уже не я. Зато в романе есть два персонажа - Том Хейген и Джул Сегал - вот любым из них хотелось бы быть. В конце концов, оба прежде всего отличные профессионалы (и нанятые работники, отметим).
Кстати, о Джуле. Подумалось, что он чем-то очень похож на Хауза - тоже лучший врач, прежде всего - диагност; ну, и пара цитат в подтверждение сходства:
Это было заведомое вранье, но Джул был убежденным сторонником вранья. Лечить и говорить при этом правду - такое попросту трудно совместимо, кроме как в самых крайних случаях, да и то не всегда.

У меня, видите ли, есть маленькое хобби - непростительное, согласен, - я стараюсь сохранить человеку жизнь.

Сходство, пожалуй, на этом заканчивается - у Джула нет мерзкого характера и хромой ноги, но все равно забавно. Интересно, какое сходство я увижу в следующий раз, когда столь же случайно открою эту книгу и, как всегда, перечитаю ее?

----------------------

Один из немногих детективов, которые все же выжили в моей библиотеке - "Пляска на бойне". Пожалуй потому, что тоже не совсем детектив - это нуар, один из самых жутких романов, что я читал. Убийство, убийство с садизмом - страшно, но снятое при этом на видео - это жутко. Потому что при просмотре эти пытки и эта смерть повторяется - что бы там ни показывали в кино, всегда понятно, что это трюк, что это комбинированные съемки и каскадеры. Но вот документальные кадры своей энергетикой и неподдельностью производят гораздо большее впечатление - кадры, как солдаты бьют прикладами толпу (еще времен развала СССР) впечатляли больше, чем любой мордобой Шварценеггера или Брюса Ли. Не хотел бы я увидеть документальную съемку пыток и садистского убийства. А в этом романе к частному сыщику попадает как раз такая кассета...
Детективы не интересно перечитывать. Ну, в большинстве случаев - развязку-то помнишь. А вот этот перечитал - подзабыл за 10 лет, как именно там дело было. А заодно и чудную цитатку встретил - нечаянный такой подарок:
Я подцепила заразу, которая сейчас ходит по городу. [...] Понимаешь, дело в том, что я сейчас читаю Борхеса, того аргентинского писателя, который ослеп. [...] И у него все такое сюрреалистическое и неземное, что я не могу понять, где кончается то, что он пишет, и начинается жар, понимаешь? Временами мне приходит в голову, что это не самое подходящее состояние, чтобы его читать, но потом кажется, что только так и надо.