December 10th, 2009

Заваровский

(no subject)

Приснилось, что дума приняла закон, что она не возражает, чтобы люди жили до двухсот лет. Тогда, во сне, подумал, что это они опрометчиво поступили. По пробуждении своего мнения не изменил, даже не знаю, почему.
Заваровский

"О все видавшем" (эпос о Гильгамеше)

Книга сто двадцать четвертая

"О все видавшем" (эпос о Гильгамеше)
в книге "Поэзия и проза Древнего Востока", БВЛ т.1
М: Художественная литература, 1973 г.

Недавно banshur69 написал об этом эпосе что, мол, никакой это и не эпос, зато очень отвечает современному мировосприятию. Я уже давно собирался прочесть этот эпос, а тут повод выдался. Прочел.

Надо сказать, что ничего я не понял. Не, что там происходит понятно, но ни в уме ни в душе от этого чтения не прибавилось. Есть, конечно, любопытные моменты, скорее курьезы:

1. Как Энкиду стал человеком:

Охотник и блудница сели в засаду —
Один день, два дня сидят у водопоя.
Приходят звери, пьют у водопоя,
Приходят твари, сердце радуют водою,
И он, Энкиду, чья родина — горы,
Вместе с газелями ест он травы,
Вместе со зверьми к водопою теснится,
Вместе с тварями сердце радует водою.
[...]
Раскрыла Шамхат груди, свой срам обнажила,
Не смущалась, приняла его дыханье,
Распахнула одежду, и лег он сверху,
Наслажденье дала ему, дело женщин,
И к ней он прильнул желанием страстным.
Шесть дней миновало, семь дней миновало —
Неустанно Энкиду познавал блудницу.
Когда же насытился лаской,
К зверью своему обратил лицо он.
Увидав Энкиду, убежали газели,
Степное зверье избегало его тела.
Вскочил Энкиду,— ослабели мышцы,
Остановились ноги,— и ушли его звери.
Смирился Энкиду,— ему, как прежде, не бегать!
Но стал он умней, разуменьем глубже,—
Вернулся и сел у ног блудницы,
Блуднице в лицо он смотрит,
И что скажет блудница,— его слушают уши.


Кто сказал, что труд создал из обезьяны человека? Это секс сделал человека!

2. Проклятия Энкиду. Гильгамеш вместе с Энкиду убили чудовище Хумбабу (нафига, спрашивается? жил где-то на окраине цивилизованного мира, никого не трогал), боги обиделись и наслали быка, которого эта парочка героев тоже прикабанила; тут уж боги совсем разобиделись и решили, что надо Г. и Э. убить. Но у Гильгамеша среди богов нашелся заступник и умирать пришлось одному Энкиду. Причем не достойной смертью воина, а от болезни. Вот тут Энкиду и проклял ту блудницу, что цивилизовала его. Я не буду здесь приводить это проклятие - суровое будущее он ей пожелал, сразу видно, что в бедствиях древние вавилоняне знали толк. Круто он, да.

3. Гильгамеш увидел эту бесславную смерть и осознал, что он тоже смертен. И, перефразируя Воланда, бестолково смертен - погибни Энкиду в битве с Хумбабой или быком, это было бы достойное завершение жизни и участь, достойная зависти. А так - да, вроде сильный, вроде герой, но умирать все равно придется. А не хочется - вот и отправился Гильгамеш на поиски бессмертия. Нашел даже, но как дурак потерял. В общем, история превращения героя в зачуханного лузера. Рассказ заканчивается, оставляя Гильгамеша у разбитого корыта - он понимает, что смертен, и что ничего с этим уже не поделать. Можно, конечно, домыслить его как Кандида, который возвращается "возделывать свой сад", но это, по-моему, домыслы - рассказ о Гильгамеше это все же рассказ о первом осознании своей смертности, неизбежной и бестолковой. Да, пожалуй, столь беспросветной судьбы героя я не встречал, вавилоняне тут отличились.

4. И - боги. Их много там на небе, потому рассказчик может применить неожиданную метафору:

Я вышел, на четыре стороны принес я жертву,
На башне горы совершил воскуренье:
Семь и семь поставил курильниц,
В их чашки наломал я мирта, тростника и кедра.
Боги почуяли запах,
Боги почуяли добрый запах,
Боги, как мухи, собрались к приносящему жертву.


-------------------

Вот такое занимательное чтение.