March 1st, 2010

Заваровский

Томас Нагель "Что все это значит?"

Книга сто тридцать седьмая

Томас Нагель "Что все это значит?" Очень краткое введение в философию (Thomas Nagel "What does it all mean? A very short introduction to philosophy", 1987)
М: Идея-пресс, 2001 г., 84 стр.

Почти случайно попалась мне эта книжечка - интересно, что такое философия с точки зрения англо-американской аналитической философии. Нагель, ученик Остина, тот самый, который написал статью "Каково быть летучей мышью?". Автор адресуется неподготовленному читателю, даже подростку - по-моему, для таких читателей писать о философии вообще очень сложно. Но, по крайней мере, с постановкой задачи справляется:

Главная забота философии - критически исследовать и осмыслить самые обыкновенные идеи, которыми каждый из нас, не задумываясь, пользуется изо дня в день. [...] Поскольку я убежден, что философию лучше всего изучать, размышляя над конкретными, характерными для нее вопросами, я не стану распространяться насчет ее общей природы. Мы рассмотрим следующие девять философских проблем:
Знание о мире, существующем за пределами нашего сознания.
Знание о сознании других людей.
Отношение между сознанием и мозгом.
Как возможен язык?
Обладаем ли мы свободой воли?
Основание морали.
Какое неравенство несправедливо?
Сущность смерти.
Смысл жизни.


Вопросы, что ни говори, существенные. Конечно, некоторый аналитический и логический перекос - но все равно достойно. Я бы очень удивился, если бы десятым вопросом здесь оказался "Что такое красота?" - для аналитической философии, по-моему, он вообще немыслим, да и вообще эстетика штука странная. Но не будем отвлекаться.
Итак, вопросы поставлены, но вот все рассуждения автора мне очень не понравились: он подходит ко всему с единым инструментом, остро отточенным логическим топором, и прежде всего - хрясть по проблеме! и рассекает ее на максимально атомизированные, изолированные понятия. А потом спрашивает: а какая между ними связь? И по любым попыткам связать их в нечто тоже быстро-быстро тюкает логическим топором, выявляя (а на самом деле - производя) их абсурдность. То есть сам набор понятий, которым он оперирует, во многом предопределяет бессмысленность результата - он настолько расчленяет все, на что можно было бы опереться (и что мы предполагаем вполне надежным в обыденном мышлении и действовании), что никакие основания и существовать-то не могут. Философ, который тщательно загоняет себя в бессмыслицу.

Но для меня проблема с ролью Бога как предельного объяснения заключается в том, что я не уверен, что понимаю саму эту идею. Может ли на самом деле существовать нечто столь всеохватное, что сообщает смысл всему остальному, что в нем заключено, но само не имело бы никакого смысла и не нуждалось бы в нем? Нечто, о смысле чего нельзя было бы спросить извне, потому что никакого «извне» по отношению к нему нет.
Если роль Бога заключается в том, чтобы придавать нашей жизни смысл, который недоступен нашему пониманию, то это слабое утешение. Бог как последнее оправдание и последнее объяснение – это, похоже, непостижимый ответ на вопрос, от которого мы не можем избавиться. С другой стороны, может, в таком ответе как раз и заключена вся суть дела, а я просто не способен уразуметь религиозные идеи. Возможно, вера в Бога – это вера в разумность и постижимость Вселенной, однако не для нас.
Но оставим этот вопрос и обратимся к более скромным масштабам человеческой жизни. Даже если в целом жизнь и лишена смыла, то, возможно, по этому поводу не стоит так уж сокрушаться. Наверное, мы можем признать это обстоятельство и просто жить, как жили. Вся штука в том, чтобы трезво смотреть на вещи и не терять почвы под ногами, и пусть оправданием жизни будет сама ваша жизнь и жизнь тех, с кем вас связала судьба. Если вы когда-либо спросите себя: «Какой вообще смысл жить?» – будь вы студентом, барменом или кем бы то ни было, – вы ответите: «Никакого смысла. Если бы меня вообще не было или если бы все на свете мне было безразлично, это не имело бы никакого значения. Но я существую, и кое-что меня волнует. Только и всего. Это все, что можно сказать».
Одних полностью устраивает такая позиция. На других она производит гнетущее впечатление, хотя и представляется неизбежной. Отчасти проблема в том, что некоторые из нас питают неискоренимую склонность воспринимать себя с излишней серьезностью. Мы желаем видеть себя значимыми «извне». Оттого, что наша жизнь в целом кажется лишенной смысла, какая-то часть нашего существа испытывает разочарование и досаду – та часть, которая всегда надзирает за тем, что мы делаем. Многие человеческие усилия, особенно те, которые направлены на достижение амбициозных целей, а не простое выживание и обеспечение комфорта, черпают энергию именно в ощущении собственной значимости – ощущении, что совершаемое тобой важно не только для тебя самого, но важно и в каком-то более высоком смысле: важно вообще и для всех. Отказ от подобной уверенности грозит нам утратой движущих стимулов – именно этот ветер раздувает наши паруса. Если жизнь есть нечто неподлинное, ненастоящее, несерьезное и впереди – лишь могила, то, наверное, нелепо так уж серьезно относиться к самим себе. С другой стороны, если уж мы не можем не воспринимать себя всерьез, то нужно, наверное, просто смириться с тем, что это выглядит смехотворно. Жизнь, вероятно, не только бессмысленна, но и абсурдна.


Конец книги.