Тимур Василенко (timur0) wrote,
Тимур Василенко
timur0

Categories:

Алексей Скалдин "Странствия и приключения Никодима Старшего"

Книга четыреста седьмая

Алексей Скалдин "Странствия и приключения Никодима Старшего"
М: Терра, 1994 г., 320 стр.
http://az.lib.ru/s/skaldin_a_d/text_0030.shtml
http://flibusta.is/b/52228/read

В конце 80-х этот роман был напечатан в трех номерах журнала "Юность", тогда все литературные журналы перепечатывали "забытые" книги: "Новый мир" опубликовал "Котлован" Платонова и "Доктора Живаго", журнал "Москва" перепечатала карамзинскую "Историю государства российского", та же "Юность" печатала прозу Бориса Поплавского, "Студенческий меридиан" напечатал "Призрак Александра Вольфа" Гайто Газданова - это лишь то, что вспоминается сразу. И вот в этом ряду был извлечен из забвения этот единственный уцелевший роман Алексея Скалдина.

Роману не повезло при публикации - вышел и печати он осенью 1917 года, не самое подходящее время для первой книги автора, тем более для такой необычной. Во многом проза Скалдина предвосхитила творчество Хармса и других ОБЭРИУтов - утверждают даже, что этот роман повлиял и на Булгакова и в чем-то предвосхитил "Мастера и Маргариту", но я бы не стал доверять этим утверждениям. Может, влияние и было, но это сопоставление ничего не добавляет ни одному, ни другому роману.
Автору тоже не повезло - он написал еще восемь романов, но ни один из них не был опубликован и рукописи пропали. Если интересна биография Скалдина, то рекомендую статью Царьковой "...Нить блестящая тонка", внятно и без домыслов.

Но вернемся к роману. А роман - странный. С одной стороны, это хорошая русская проза - вот самое начало романа:

Старый ипатьевский дом, где обычно весною и летом жила их семья, стоял среди лесов и полей на горе, на берегу широкого озера, часах в десяти езды по железной дороге от Петербурга. Густой запущенный лес укрывал дом и расположенные близ него службы; только к озеру светлело небольшое чистое пространство, да само озеро уходило широкой гладью, такою широкою, что другого берега его не было видно - как море.
Лес этот, древний и непроходимый, тянулся на большие пространства, но, подходя к озеру, прорезался пашнями и сенокосными полянами, становился все живописнее и живописнее и особенно был красив на крутых озерных берегах.
Имение устраивали деды понемногу, а дом усадебный был воздвигнут славным зодчим времен Александра Благословенного. Из прадедовских, впоследствии разломанных, хором перевезли в новый разную мебель, и доселе она заполняла комнаты, рядом с более поздними вещами, поставленными сменявшимися поколениями.
Дом состоял из двухэтажной башни с большими окнами в первом этаже и малыми во втором и двух крыльев с колоннами; крылья охватывали вершину холма с цветником - будто огромная птица села на крутизне берега и глядела неподвижно за озеро. По вечерам ее грудь и крылья загорались рубинами; в окнах отражалось пламя заката.

Из особенностей скалдинской прозы хочется отметить пристальное внимание к цвету - редко когда встретишь столь внятно расцвеченную картинку:

Никодим послушно сунул руку под подушку и нащупал там какой-то сверток, но не решался его вытащить.
- Тащи! - скомандовало существо. Никодим дернул. Упавшие концы выдернутого развернулись. Это были очень яркие одежды.
- Хороши тряпочки? - спросило существо. - А ну, дай-ка мне прежде ту, красненькую.
Красненькая оказалась широчайшими шароварами совсем прозрачными, перехваченными у щиколотки и повыше колена зелеными поясками с золотом и лазоревыми сердечками в золоте; шаровары были сшиты из материи двух оттенков красного цвета, нижняя часть, до поясков у колен, была пурпуровая с рисунком в виде золотых четырехугольников, заключавших зеленую сердцевину, - четырехугольников, очень схожих по очертанию - странно! - с недоумевающим ртом самого существа и расположенных также, как его рот, - острыми углами кверху и книзу; верхняя часть шаровар от колена до пояса огневела киноварью, и рисунка на ней не было.
Никодим, развернув одежду, с изумлением рассматривал ее.
- Одевай! - снова скомандовало существо и, подняв свою правую ногу, протянуло ее к Никодиму. Никодим покорно натянул штанину на ногу.
- Другую!
Никодим натянул и другую и завязал пояс.
- Теперь лиловенькую, - сказало существо уже более добрым голосом и почти просительно.
Никодим поднял лиловенькую: это была курточка-безрукавка с глубоко вырезанной грудью и спиной; золотые полоски, чередуясь с зелеными, расходились по ней концентрически от рук к середине спины и груди.
Облачив существо в курточку и застегнув ее на золотые пуговки, Никодим уже сам, без приказания, поднял и зеленые нарукавники - закрепил их, затем взялся за головной убор в виде лиловой чалмы с пурпуровым верхом, лиловым же свешивающимся концом и зелеными с золотом охватами - повертел ее в руках, прежде чем надеть на существо, и надев, пошарил еще под подушкой: там нашлись туфли - также лиловые с зеленым узором.
Существо предстало облаченным. Наряд был замечательно хорош, но существо рассмеялось, прыгнуло на кровать, подхватив лежавшую там рясу, накинуло ее на себя и чалму попыталось прикрыть клобуком; однако, клобук был слишком мал, а чалма велика - тогда оно, спрятав чалму за пазуху, багровую лысину украсило скромным монашеским убором.
Никодим все это наблюдал молча, но вдруг ужасно рассердился и в яром гневе сделал шаг к кровати. Существо заметило то страшное, что загорелось вдруг в глазах Никодима - оно жалобно пискнуло, перепрыгнуло за изголовье, в темный угол и, присев, спряталось за кроватью. Никодим шагнул туда, заглянул в угол - там ничего не оказалось; заглянул под кровать - тоже; подошел к печке и пошарил в ней и за нею - никого!

Здесь, наверное, наиболее плотно прописаны цвета, но и в других эпизодах обязательно картинка расцвечивается. Но этот отрывок я привел не только из-за его расцветки - тут уже понятно, что это за роман, о чем он, достаточно сказать название главы - "Облачение беса". Роман с чертовщиной, с бесовщиной. Это самое облачение беса, происходящее в монастыре, является извращенной копией православного ритуала. Если уж усматривать параллели этого романа, то с "Мелким бесом" Федора Сологуба. Впрочем, сологубовский бес и через него роман намного более мерзок, я с нескольких попыток так и не смог его прочесть - противно. Скалдинский роман я прочел - то ли Скалдин менее талантлив, чем Сологуб (что, скорее всего, верно), то ли потому, что скалдинская бесовщина не коренится в мещанской обыденности. Да, верно второе - роман весь пронизан бесовщиной, но бесовщиной символической. Не уверен, что выразился понятно - но этот роман вообще непонятный.

Да, этот роман совершеннол, абсолютно непонятен. Скалдина считают символистом, что вполне верно, тем более что он был учеником Вяч. Иванова. Этот роман полон абсурда, но это не совсем чистый хармсовский абсурд, что-то за всем этим есть, какая-то структура. Действия персонажей не мотивированы ни психологически, ни сюжетно; в какой-то мере сюжет романа можно описать так: Никодим мечется от персонажа к персонажу, задает им вопросы, но все они практически ничего не говорят, это прям-таки заговор молчания. Но то, что персонаж все же говорит, достаточно, чтобы Никодим метнулся на поиски следующего персонажа.

Сейчас перечитал это описание и понял, что оно годится как описание компьютерной игры, квеста какого-нибудь - компьютерным персонажам бестолку задавать вопросы, которых нет в сценарии. И не надейтесь, что в конце романа хоть что-то прояснится - вас ожидает то же, что и по окончании сериала "Твин Пикс", сходные впечатления. Но, если в "Твин Пикс" есть момент, когда режиссер устами шерифа внятно сообщает нам главное послание, неудобную мысль этого сериала, то в скалдинском романе такого сообщения нет. Нам явно не хватает чего-то, чтобы понять его.

Можно было бы предположить, что это "роман с ключом" - в те времена, да и не только тогда, было модно шифровать в персонажах живых людей, так что если знаешь, кто скрыт за имяреком, то многое встает на свои места. Понятно, что ключ может быть не только в персонажах, т.е. небольшое дополнение "вместо имярек читай Иванов", "наложи сюжет романа на вот эту историческую ситуацию" и т.п. волшебно дополняет и проясняет роман. Так вот, мне кажется, что этот роман Скалдина не является "романом с ключом" - он скорее является "романом-ключом". Чтобы было понятно, вспомните конандойловский "Обряд дома Месгрейвов" - там текст обряда, весьма загадочный текст! - оказался ключом для отыскания древней короны английских королей. Помимо того, что Скалдин был писателем-символистом, он еще всерьез увлекался эзотерикой, и этот роман, как мне кажется, может быть понят только если знать детали его эзотерических исканий - именно для них он является ключом. Ключ существенно меньше замка и тем более меньше того, что заперто, так что самостоятельного смысла в отрыве от скалдинской эзотерики этот роман не имеет. Не уверен, что эту эзотерику можно как-то восстановить - бумаги Скалдина не сохранились. В любом случае, это задача для исследователя, не для читателя.
Tags: Книги 5
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments