Тимур Василенко (timur0) wrote,
Тимур Василенко
timur0

Categories:

Борис Виан "Осень в Пекине"

Книга четыреста десятая

Борис Виан "Осень в Пекине" (Boris Vian "L'automne a Pekin", 1947)
СПб: Азбука, 2013 г., 288 стр.
http://flibusta.is/b/144192/read

Надо ли представлять Бориса Виана? Мне очень трудно представить, что кто-то может не знать этого замечательного писателя, но факт остается фактом: года три назад я подарил своим весьма начитанным друзьям его "Пену дней" и это оказалось для них открытием - они не читали этого романа, более того, даже не слышали о нем! Этот не укладывающийся в моем сознании факт, однако прочно и достоверно присутствующий в памяти, своей несомненностью заставляет меня сделать топорщащий дыбом все мое сознание вывод: да, среди моих читателей могут встретиться люди, до сего момента не читавшие Бориса Виана. Возможно, они видели фильм Мишеля Гондри "Пена дней" - гондрёвый синематограф вполне соответствует и роману, и стилю Виана, да и Одри Тоту в роли Хлои великолепна. Однако ж фильма не заменяет литературы, так что без промедления тисну сюда пару отрывков из "Осени в Пекине" - просто как примеры стиля:

Клод Леон услыхал, как на левом фланге трубным голосом пропел будильник, и проснулся, чтобы прислушаться внимательней. Осуществив задуманное, он снова заснул — случайно — и окончательно проснулся только через пять минут — тоже непреднамеренно. Он посмотрел на фосфоресцирующий циферблат, сделал для себя вывод, что уже пора, и скинул простыню. Любовно прижимаясь, она вновь скользнула вверх по его ногам и обвилась вокруг тела. В комнате было темно, светлый треугольник окна еще не проступил. Клод ласково погладил простыню; она перестала ерзать и выпустила его из своих объятий. Клод сел на край кровати, левой рукой потянулся зажечь лампу и в очередной раз убедился, что лампа находится справа. Он вытянул правую руку и, как всегда, наткнулся на деревянное изголовье.
— Отпилю его когда-нибудь, — недовольно процедил он сквозь зубы.
Но зубы неожиданно раздвинулись, и голос прозвучал в полную силу.
— Тьфу ты! — подумал Клод. — Сейчас весь дом перебужу.

Археолог посмотрел на небо. Там, как всегда, пульсировала Астролябия: три черных вспышки, одна зеленая, две красных и две паузы. Обрюзгшая Большая Медведица неровно мигала желтоватым светом слабой силы тока, а Орион только что потух. Археолог пожал плечами и, сдвинув ноги, прыгнул в колодец: он рассчитывал приземлиться на жировую прослойку своего подручного. Мартен успел уже отойти в горизонтальную галерею. Ему пришлось срочно вернуться, чтобы вытащить своего патрона из сваленной в кучу земли, в которой его костлявое тело проделало цилиндро-плутоническую скважину.

Такой замечательный абсурдист, и очень занимательный. Я очень люблю его "Пену дней" (читать только в переводе Лунгиной!) и был страшно рад, когда нашел себе в библиотеку синее, еще советское издание. "Пена дней" сделала Виана знаменитым, и вполне заслуженно - это замечательный и печальный роман о счастливой любви, можно сказать, идиллия. Главные герои Колен и Хлоя любят друг друга, друг Колена Шик и подруга Хлои Ализа тоже любят друг друга. Но все они, как всегда у Виана (он склонен к макабру и гиньолю), умирают. Заболевает Хлоя (у нее в легких вырастает нимфея), и по мере болезни Хлои весь мир романа огрубляется и разлаживается. Только французы умеют так писать о любви.

А вот "Осень в Пекине" - совершенно иной, хотя написан в том же стиле. Начнем с того, что в нем нет ни Пекина (дело происходит сначала во французском городе, потом в пустыне), ни осени. Вроде как название обманывает. Но не спешите, все не так очевидно. В аннотации упоминается, что Раймон Кено назвал этот роман "самым пронзительным из современных романов о любви" - он точно ничего не попутал и сказал это об "Осени", а не о "Пене"? Начало романа никакой любви не предвещало - по сути, у романа несколько начал, первые главы каждая рассказывает историю одного из персонажей, которые потом встретятся в пустыне. Хотя одна из глав рассказывает сразу о трех персонажах, которые и составят любовный треугольник. Это два друга - Анжель и Анна (это мужчина) - и Рошель, девушка. У Анны с Рошелью роман, а Анжель тоже влюблен в Рошель, но Анна его друг, потому он страдает рядом, не делая попыток отбить Рошель у Анны. Собственно, любовь тут одна - Анжель влюблен в Рошель, бредит ею, а у тех двоих такой временный перепихон. они оба знают, что скоро надоедят друг другу и расстанутся. А вот Анжель любит и страдает всерьез, до умопомрачения:

— Я хочу Рошель. Ей давно уже пора стать моей. Теперь она все больше и больше разваливается. Ее руки приняли форму тела моего друга, глаза ее молчат, подбородок обвис, волосы стали жирными. Это правда: она рыхлая. Как тронутый гнилью плод. И пахнет она как тронутый гнилью плод — запахом горячей плоти. И при этом она все так же желанна.
— Вы вдаетесь в литературу, — сказал Петижан. — Подгнивший плод... Плоть... Это что-то тошнотворное. Он весь сочится, он мякнет у вас в пальцах.
— Просто он очень зрелый... Он более чем зрелый. С одной стороны он чуть крепче.
— Это рассуждения не для вашего возраста.
— Возраста не существует. Мне больше нравилось, какая она была раньше. Но на вещи можно смотреть по-разному.
— Да откройте же глаза наконец! — сказал аббат.
— Я открываю глаза — и вижу, как она каждое утро выходит из его комнаты. Еще вся разверстая, влажная, горячая и липкая после того, что было. И я тоже хочу этого. Мне хочется размазать ее по себе. Она, должно быть, мягкая и податливая, как мастика.
— Омерзительнейшая картина, — сказал аббат. — Содом и Гоморра — цветочки по сравнению с этим. Вы великий грешник.
— Она, наверное, пахнет как водоросли, киснущие на мелководье под лучами жаркого солнца и уже начинающие разлагаться, — продолжал Анжель. — Я думаю, любить ее, все равно что любить кобылицу — в ней просторно и много глухих закутков, и пахнет потом и немытым телом. Я бы хотел, чтобы она не мылась целый месяц и целый месяц каждый день спала с Анной, до тех пор, пока его от нее не стошнит. И сразу после я бы взял ее себе, еще полную до краев.
— Хватит! — оборвал его Петижан. — Ну и сукин же вы сын!

(Я предупреждал о любви Виана к гиньолю) Итак. это роман о несчастной, безответной любви - в противоположность "Пене дней", который о любви взаимной и счастливой (несчастья там проистекают извне, не из любви). Парность этих романов наблюдается и в структуре персонажей - в "Пене" две счастливых влюбленных пары, в "Осени" два несчастных любовных треугольника - второй из них педерастический. Между романами есть и непосредственно-сюжетная связь: профессор Жуйживьом говорит, что на него сильно подействовала смерть его пациентки Хлои. В "Пене дней" профессора, лечившего Хлою, зовут д'Эрьмо - говорящие имена, переводчики романов разные, поэтому предполагаю, что в оригинале имена совпадают.

Ну и последняя параллель между романами, проясняющая загадку названия. Борис Виан был джазменом и джаз играет большую роль в "Пене дней" - хотя бы имя героини это отсылка к джазовой композиции Дюка Эллингтона. Название же этого романа - "Осень в Пекине" - это полный антоним названия джазовой композиции Вернона Дюка "Апрель в Париже". Что противоположно апрелю? - осень. Что противоположно Парижу? - что-то у черта на куличках, Пекин, к примеру. Что противоположно расцвету чувств этой джазовой песни? - вот об таком удушающем чувстве и написан этот роман. Раймон Кено прав, это пронзительный роман о разрушающей любви.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Ну, чтобы под занавес не было хреново - послушайте "Апрель в Париже" в исполнении Эллы Фицджеральд, оно того стоит:


PS.
Эта книга - отличное пляжное чтение. Если учесть, что в буккроссинге я наряду с этой книгой подцепил еще пару романов Виана в мягких обложках, то ближайшие пару лет у меня есть что читать в отпуске.
Tags: Книги 5, Музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments