?

Log in

No account? Create an account
Эмманюэль Мунье "Христианское противостояние" - Тимур Василенко [entries|archive|friends|userinfo]
Тимур Василенко

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Эмманюэль Мунье "Христианское противостояние" [Jun. 11th, 2018|07:36 pm]
Тимур Василенко
[Tags|]

Книга четыреста восемьдесят седьмая

Эмманюэль Мунье "Христианское противостояние" (Emmanuel Mounier "L'affrontement chretien", 1944)
СПб: Paoline, 2002 г., 129 стр.
https://www.twirpx.com/file/2021111/

Зима 1943-44 гг, Франция оккупирована фашистской Германией, христианский философ пишет книгу, в которой задается вопросом: почему сдулось христианство? Ранние христиане были мучениками, подпольщиками, героями; почему же сейчас, в середине XX века, христианство (по крайней мере католическое) столь безвольно и бессильно? Почему оно погрязло в ханжестве и фарисействе? Почему среди рабочих (основной класс XX века) католиками себя считают всего 20%?

Разумеется, напрямую о позорной капитуляции перед фашизмом он не говорит (книга издана под фашистами), но вопрос этот читается между строк.

Собственно, эта небольшая книжечка является ответом на эти вопросы, страстным обоснованием того, что безволие и бессилие - наносные, что это извращение сути христианства. Не скажу, что Мунье глубокий мыслитель (его "Персонализм" меня в свое время не впечатлил настолько, что я даже не дочитал его), но интересные мысли встречаются:

Отчаяние — чувство индивидуалистическое. Сообщество людей может поддаться ярости или же пасть духом — но не может впасть в отчаяние. Отчаяние разделяет, разобщает, отталкивает. Оно упирается отрицанием, исходит из пустоты, создает пустоту. Трагизм же исходит из полноты. Человек, замыкающийся на себе, сползает в отчаяние, теряя какую-то долю самого себя. Человек, включенный в жизнь, обогащается трагическим опытом, ибо мир, в котором он участвует, — мир разбитый, чьи обломки и куски ударяются друг о друга. Трагической опыт мучителен, но все же это опыт полноты, и в этой полноте, исполненной боли, он несет надежду и являет нам первые проблески последнего умиротворения.

Христианский агностицизм по существу очень похож на христианство. Он присущ католичеству и отвергает не христианскую философию вообще, но любую христианскую философскую систему; не уверенность вообще, но благодушную успокоенность; не деятельность по устроению мира вообще, но всякую земную утопию; не радость, но счастье; не мир, но благополучие; не полноту жизни, но удовлетворенность. Он не стремится сделать христианскую жизнь тревожной, но вонзает во всякое наше блаженство, даже в самое высокое, острый шип скорби.

В религиозном понимании свободен тот, кто не подчиняется материальному порядку вещей и своей собственной самости. Без такой свободы не станешь христианином.

Книга написана отталкиваясь от Ницше - весь текст нашпигован его изречениями, согласием с которыми, опровержением которых или иной интерпретацией движется авторская мысль. Есть и приметы времени - современным оппонентом выступает атеистический экзистенциализм:

Мы требуем от христианской жизни такой же, если не большей, полноты трагизма, как та, что присуща жизни агностика, но мы отвергаем вкусы сего дня, который признает духовную силу только в обличье крайнего напряжения и хочет, чтобы новые святые были как можно мускулистее. Сквозь эту упадочную установку сквозит ложная мысль: ницшеанское представление о том, что абсолютное мерило духовной силы — способность переносить жизнь в этом бессмысленном мире.
Христианство не считает, что трагизм — только в этом. Более того, отводя трагическому самое высокое место, христианство отнюдь не сводит к трагизму всю полноту духовной жизни.

Самопожертвование — выше трагического напряжения, и за мистической тьмой цветет христианская надежда. Абсурд, который теперь так любят, проявляется и в том, что люди хотят сохранить тьму без надежды, которая одна лишь и придает смысл тьме. В самом сердце христианства, за аскезой парадокса, аскезой тоски и небытия, есть и аскеза простоты, готовности, терпения, преданного смирения, нежности, мы осмелимся сказать — слабости, сверхъестественной слабости. Нельзя не заметить, что она противоположна неостоицизму. Рыцарь жизни и рыцарь веры живут в разных мирах.

И последняя цитата - это не сам Мунье, здесь он цитирует Ипполита Тэна (к сожалению, не указано, какое сочинение; я бы прочел):

Король непрестанно угашал естественную тягу к отпору, ту искру гнева, которую разжигает в каждом из нас несправедливый и грубый натиск. Христианин вытеснил правителя, и король забыл, что его долг — быть воином; забыл, что, сдаваясь, он сдает государство и, покоряясь, как баран, ведет за собой на бойню всех честных людей.

Это сказано о Людовине XVI, но ровно то же можно сказать о Николае II. Признаюсь, никогда не понимал, почему канонизировали Николая - по мне, он сам значительно повинен в такой смерти и в том, что произошло со страной, хозяином которой он написал себя в переписи населения. Французы, насколько мне известно, Людовика XVI не канонизировали.
linkReply

Comments:
[User Picture]From: her_shadow
2018-06-11 05:35 pm (UTC)
Повинен - возможно, но что касается самого перехода, то царь, как это было уже доказано, не отрекался. Его с семьёй просто захватили организаторы переворота.
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: timur0
2018-06-11 06:04 pm (UTC)
Он отрекся, но сделал это не вполне законно - в частности, отрекся за своего сына, на что не имел права. Это неправильное отречение давало повод его оспорить, и т.д. Я когда-то писал об этом там, где о книге Шульгина "Дни" (монархист, один из четверых депутатов, которые принимали отречение).
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: her_shadow
2018-06-12 12:32 am (UTC)
Не было вообще отречения. Заговорщики сделали какую-то бумажку с карандашной копией подписи.
Шульгин мог бы пролить на это свет, если бы его запытать, но время ушло.
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: Vadim Arkadieff
2018-06-22 12:53 pm (UTC)
Насколько помню в РПЦ Николай 2 канонизирован как мученик.
(Reply) (Thread)