Тимур Василенко (timur0) wrote,
Тимур Василенко
timur0

Categories:

"Антология современной польской драматургии", два выпуска

Книги пятьсот семьдесят третья и пятьсот семьдесят четвертая

"Антология современной польской драматургии" (Antologia współczesnego dramatu polskiego)
вып. 1 М: НЛО, 2010 г., 772 стр.
вып. 2 М: НЛО, 2015 г., 736 стр.

Есть у меня знакомая, она актриса и режиссер маленького театра. Феминистка. Актриса хорошая, видел ее в паре спектаклей. Разок выступал с ней в публичной дискуссии (типа того, наши позиции были не противоположны, а скорее перпендикулярны). Дама отчаянной смелости.
Как-то раз разговорились мы с ней о современном театре и она сказала, что есть вот интересная современная польская драматургия, но у нас она никому не известна. Ее слова запомнились (уж в этом вопросе она профи) и потому, когда в инет-магазине "Читай-города" увидел эти книжки по цене до ста рублей за штуку, особо не раздумывал и купил. Через несколько месяцев прочел. И еще через пару месяцев собрался-таки написать про них.

В каждом сборнике примерно по полтора десятка пьес, в каждом сборнике пять-шесть я отметил как интересные, по две - как очень интересные, а одна так вообще (... очень хочется написать "великая", но такой должна быть скорее историческая оценка; скажу лишь, что это лучшая пьеса из читанных мною за последние десять лет).

Чего я ждал и чего не нашел - я очень надеялся, что здесь найдется хотя бы одна католическая пьеса. С некоторым натягом таковой можно признать лишь "Memento more" Якуба Рошковского, в которой один из ксендзов начинает убивать католических священников - педофилов, садистов, развратников, мздоимцев. Убивает не всех, а тех, кто готов покаяться - по сути, передает на суд Господа. Параллельно с этим мы видим восприятие всего происходящего в Ватикане, у Папы Римского. Там эти убийства рассматривают как самый короткий путь к канонизации - убивают священников за их деятельность как священников, типа смерть за веру. Для пожилого кардинала это даже желательный исход, ну а Папа тот не случайно Папа.
Пьеса о нестроениях в католической церкви, не о вере (в первую очередь, во вторую очередь).

Если попытаться выделить общее в большинстве пьес этой антологии, то, пожалуй, можно сказать, что в основном это чернушные пьесы - в них часто персонажами являются бандиты или хулиганы, или жертвы тех и других. Впрочем, это не мешает в этом бандитском антураже ставить очень разные вопросы. К примеру, в "Реинкарнации" Петра Ровицкого в бандита, собирающегося жениться, вселяется дух еврейской девочки, убитой во время Второй мировой войны. Он пытается избавиться от этого духа и мы видим, как все польское общество старательно заметает еврейскую проблему под ковер. Вообще эта проблема - холокост евреев и участие в нем самих поляков - встречается в нескольких пьесах; похоже, это актуальная проблема современного польского общества. Равно как и бытовой антисемитизм - во многих пьесах встречается. Т.е. не просто эта проблема присуща польскому обществу, но и активно им осмысляется.

Другая пьеса, посвященная холокосту - "Чемодан" Малгожаты Сикорской-Мищчук. Пьеса основана на реальном событии, когда в парижском музее холокоста один из посетителей опознал чемодан своего отца - в музее выставлены вещи погибших в нацистских лагерях смерти евреев. У Сикорской-Мищчук несколько сдвинутый язык и набор персонажей - к примеру, в пьесе есть АВТООТВЕТЧИЦА и ОБЕЗУМЕВШАЯ ЭКСКУРСОВОДША. Я так надеялся, что моя знакомая поставит эту пьесу и сыграет в ней экскурсоводшу!

С некоторого момента я читал эти пьесы, прикидывая, какие моя знакомая могла бы поставить. Поговорив с ней я узнал, что, оказывается, почти все заинтересовавшие меня пьесы они если не ставили, то хотя бы устраивали читку. И то сказать, большинство пьес написаны как будто для радиотеатра - звучать там есть чему, но вот разыгрывать это на сцене совершенно необязательно, иногда даже вредно.

Хороши две пьесы Кшиштофа Бизё - "Рыдания" и "Токсины". Первая пьеса женская - три женских персонажа, мать, дочь и бабушка; три монолога. Крепко сделано, представил, кто из пензенских актрис мог бы кого играть (тут скорее читать).
Вторая пьеса мужская, на двух персонажей. Она представляет собой несколько диалогов разных пар персонажей, в которых один персонаж (младший) обязательно ставится перед выбором. К примеру, директор крупной корпорации беседует со своим протеже, которого отобрал себе в преемники (методы отбора были весьма нетривиальными). Осталась одна проблема - тот должен свести татуировки, которые когда-то сделал себе. Выбор непростой - эти татуировки были сделаны в память о значимых событиях жизни, так что ему предлагают отказаться от своего прошлого, от себя. И вот из нескольких таких эпизодов и состоит пьеса. Каждый из этих эпизодов не связан с предыдущими сюжетно (персонажи из разных миров) и каждый обрывается без разрешения - мы так и не знаем, что выберет персонаж. Все эпизоды, кроме последнего - там выбор сделан, действие совершено. И это действие как бы намекает нам, как должны разрешиться предыдущие эпизоды. Впрочем, этот намек неоднозначен - скорее он подталкивает нас сделать самостоятельный выбор, некий квант решительности, а уж выбор мы сделаем исходя из своих внутренних предпочтений, с кем из персонажей себя ассоциировать и как воспринимать представленный выбор. В описанной выше ситуации это может быть как честное предложение, так и последнее испытание, а то и попытка сломать. Очень хорошая драматургия, да.

Еще одна чисто женская пьеса - "Тирамису" Иоанны Овсянко. Семь молодых женщин, сотрудники рекламного агентства. В списке действующих лиц названы не по именам, а по должностям; описания стандартные - сначала возраст (от 24 до 30 лет), потом вся одежда с марками брендов, вплоть до белья. Забавная пьеса про то, как женщины в чисто женском обществе хотят казаться круче, сексуальней и успешней, и как у них на самом деле; последнее мы узнаем из их монологов и, надо отметить, это скорее забавная, чем какая-то трагическая разница. Можно даже сказать, что это легкая пьеса.

Под стать предыдущей пьесе "Тестостерон" Анджея Сарамоновича - как вы поняли из названия, это чисто мужская пьеса. Забавная, но меня несколько раздражал ее немалый социобиологизм. В качестве поразвлечься сойдет, главное не воспринимать сказанной в ней серьезно.

Возвращаемся к бандитской теме - "Ночь" Анджея Стасюка. Несколько внутренних монологов нескольких персонажей чьи линии жизни (и смерти) прихотливо переплетаются. Один из персонажей - молодой польский бандит, эта банда промышляет тем, что как степняки какие налетают на немецкие города и угоняют машины. Забавные рассуждения, что немцы специально делают много машин, и если их не угонять, то некуда девать будет. Польские бандиты тут такие лихие с придурью парни, скорее напоминающие балканских цыган из фильмов Кустурицы. Лихие польские бандиты и робкие немецкие бюргеры. А кто круче польских бандитов? - Русские! Вот русские в этой пьесе - такие небожители бандитского мира. И не только бандитского - они помнят, как во время войны русские варили курицу не ощипав, потому что некогда, немца гнать надо! В общем, русские - это то, кем хотят стать поляки, но никогда не станут.
Так вот, немецкие бюргеры. Когда эти самые польские бандиты грабили ночью ювелирный магазин, владелец проснулся и пальнул им вдогонку из ружья. И убил! И вот теперь этот парень, труп, ведет смешные диалоги со своей душой, сначала отказываясь верить, что мертв. Да еще и с тем немцем, что пальнул в него, сердечный приступ случился, когда узнал, что попал. И теперь ему надо делать пересадку сердца. Ну, вы догадались, чье сердце.
В конце концов парень убалтывает свою душу на время вернуться в тело (и похрену, что в теле нет сердца), и он приходит проведать того немца, что его убил и в котором теперь его сердце. Пожалуй, хоть одну цитату из их диалога привести стоит: "Да, вы, славяне, всегда были странные... Разговариваете с духами, пардон, с душами, точно какие-нибудь индейцы или цыгане, с душами, с духами предков... А потом вас губит любовь к немецкому автопрому..."

И, наконец, последняя пьеса - та, что произвела наибольшее впечатление: "Наш класс" Тадеуша Слободзянека. Эта пьеса нашлась в сети, тот же перевод, но другое заглавие - "Одноклассники". В пьесе рассказывается история учеников одного класса в небольшом польском городке, начиная с 1920-х и до современности. Говорят они из посмертия - эта гениально найденная автором интонация позволяет быть им в общем бесстрастными свидетелями, они уже там, за чертой, где все обиды и жажда мести уже испарились, не актуальны. И потому они могут просто говорить о том, что происходило, а говорить есть о чем. Вы, наверное, слышали о погроме в Едвабне, где поляки истребили всех евреев? Вот об этом пьеса. Класс, в котором учатся вперемешку поляк и евреи, потом война, этот городок под русскими. Многие евреи видят в этом свой шанс и сотрудничают с русскими властями. Позже город занимают немцы и все переворачивается наоборот. Все, да не все - один из персонажей, стукач и коллаборационист, сотрудничает сначала с одними, потом с другими властями, и мы увидим, что его-то судьба сложилась лучше всего. Сам погром, когда по распоряжению немецких властей поляки уничтожают евреев, описан по возможности бесстрастно - насколько вообще это возможно (а вот читать бесстрастно точно невозможно).
А дальше... Вот именно - а дальше. Мы видим послевоенные судьбы - судьбы евреев, которым удалось избежать уничтожения; судьбы поляков, которые уничтожали - или наоборот, спасали евреев. Пожалуй, нет ни одной судьбы, которую можно было бы назвать справедливой. Более того, некоторые поступки кажутся совершенно парадоксальными - к примеру, когда после войны искали палачей, уничтожавших евреев, выжившая еврейка не назвала никого. Да и то, как сказать, что буквально все они? И как после этого здесь жить? В общем, злодеяния такого масштаба не имеют какого-то морального разрешения, это можно только оставить в прошлом, попытаться забыть, но не закрыть каким-то иным способом.
Небольшое отвлечение. Обратил внимание на образ "русских" и "немцев" в этой пьесе. Это две безличные силы, больше сходные со стихиями, не предполагающих моральной оценки. Пьеса концентрируется на отношениях поляков и евреев, представленных учениками одного класса.

Очень крутая пьеса, очень. Признаюсь, я читал ее и думал, что кроме поляков ее ставить на сцене не должен никто - слишком уж неприглядно они там представлены. А потом я поговорил со своей знакомой и она сказала, что они в своем театре поставили эту пьесу! Причем единственные в России, кто играет пьесу без сокращений и изменений, только одну песенку выкинули по согласованию с автором. Я уже говорил, что она отчаянно смелая? (правда, ставить Шекспира все же робеет) Теперь я жду, когда же закончится этот запрет на театры - очень хочу сходить на этот спектакль. Не уверен, что постановка понравится, но смелость попытки заслуживает уважения.
Tags: Книги 6
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments