Тимур Василенко (timur0) wrote,
Тимур Василенко
timur0

Category:

Борис Поплавский, коллега Пьера Менара

Дмитрий Токарев в своей книге "«Между Индией и Гегелем»: Творчество Бориса Поплавского в компаративной перспективе" в главе о дневниках пишет так:

Отметки в дневнике о перечитывании и о необходимости уничтожать то, что перечитано, делаются, по сути, не для себя, а для имплицитного читателя, который, собственно говоря, и создается этими текстуальными инструкциями: этот абстрактный читатель должен «заставить» возможного реального читателя поверить в ту борьбу, которую автор дневников ведет со своим собственным текстом и прежде всего с тем, что в этих текстах является литературой, вымыслом. Поплавский пишет: «Старые тетради. Дописывай и ликвидируй» (Неизданное, 114). Если у автора есть стремление ликвидировать написанное, то зачем тогда дописывать то, что подлежит уничтожению? Другая запись: «Дописываю... дочитываю, прибираю, убираю все...» (Неизданное, 117). В тетради 1932 года приписано: «Тетрадь оранжевого цвета с черным корешком. Ликвидировано 18.6.35. Окончательно, кроме дневника» (Неизданное, 173). Далее размышления о христианстве, теодицее, Каббале, стоицизме перемежаются с личными переживаниями автора по поводу его отношений с Диной Шрайбман и Натальей Столяровой. На полях одной страницы Поплавский помечает, как будто пытаясь убедить невидимого собеседника или читателя: «Все дневник. Дневник» (Неизданное, 177). Он подчеркивает тем самым, что оставлено только то, что является дневником для себя, а то, что было дневником для читателя, ликвидировано. На самом же деле, можно предположить, что ликвидации как таковой и не было; перечитывание не превращается в переписывание, поскольку автору дневников важно оставить в неприкосновенности весь объем текста, представив его в то же время читателю в виде продукта радикальной деконструкции.

Речь идет о том, что Поплавский не хотел, чтобы его романы читали как автобиографические повествования, а дневники читали как романы. Можно поставить задачу и иначе: чтобы дневники читали не как дневники в смысле записи о реальных событиях и людях, но и не как романы; условно говоря - как эссе, размышления (наличие в дневниках рассуждений о теодицее и Каббале это, в общем, предполагает с необходимостью).

Каков же метод? Перечитать, рассматривая текст с этой точки зрения. Если что не соответствует такому взгляду - переписать или вычеркнуть. Но лучше все же попытаться найти соответствующий смысл. Если найден - оставляем. В результате текст может не измениться ни на букву (запись на полях только портит, это - проигрыш).

Заметим, сами эти смыслы нигде не артикулируются, да и незачем. Читателю достаточно знать, что да, они есть. Теперь читатель может включиться в игру и отыскать их - не те же самые, тут ведь нет процедуры сравнения, но смыслы, соответствующие задаче. Примерно как решать математическую задачку - проверить, что некое рассуждение является решением/доказательством, деятельность намного более простая и несомненная, чем найти такое рассуждение. К тому же оно не единственно - любую задачу можно решить разными способами.

Да, это постмодернизм. Русская эмигрантская среда в Париже 1930-х - неужели тогда родилось, так исподволь, незаметно? Нет, это не первый такой случай. Десятилетием раньше, в 1924 году, была переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером, которую описывает Морис Бланшо в своем эссе "Арто":

Двадцатисемилетний Арто посылает несколько стихотворений для публикации в журнале. Главный редактор отвечает вежливым отказом. Тогда Арто пытается объяснить изъян своих стихов: он страдает таким упадком мысли, что не может пренебрегать даже несовершенными образцами, если их все же удалось вырвать у подавляющего всю его жизнь небытия. Стоит ли чего-нибудь отвоеванное такой ценой слово? Следует обмен письмами, и Жак Ривьер — а редактором журнала был он — предлагает Арто немедленно напечатать эти письма по поводу не пошедших в печать стихов (на сей раз часть из них публикуется на правах примеров и документов). Арто, при условии ничего не подтасовывать, соглашается. В свет выходит знаменитая переписка Антонена Арто с Жаком Ривьером, событие значимости неоценимой.
Сознает ли Жак Ривьер аномальность случившегося? Строки, которые он только что счел несовершенными и непригодными для печати, теряют эти свойства, как только стихи дополнены рассказом об опыте, стоящем за их несовершенством. Словно то, чего им не хватало, их изъян, после открытого признания этого недостатка и углубления в его неизбежность обернулся полнотой и завершенностью. И Жак Ривьер интересуется в первую очередь даже не самими стихами, а именно этим стоящим за стихами опытом, путем к ним и безымянным, темным отпечатком, который они на себе несут.

Впрочем, проследить зарождение постмодернизма невозможно - он меняет наш взгляд, так что среди предшественников Кафки оказываются китаец IX века Хань Юй и древний грек, автор апорий, Зенон. Такие временные масштабы обессмысливают поиск начала, разрушая само это понятие.
Tags: Штудии
Subscribe

  • Две книги П.А. Катенина

    Книги шестьсот тридцать вторая и шестьсот тридцать третья П.А. Катенин "Избранные произведения" М-Л: Советский писатель, 1965 г., 743 стр.…

  • Премьер и император

    Попалось небольшое видео про "задачу Мишустина": Советую в указанном месте поставить на паузу и попытаться решить самостоятельно. Мне…

  • Сон

    Приснилось сегодня, что пошли с женой в гости, а таксист привёз не по тому адресу - квартира незнакомая. Я выхожу в другую комнату, а во сне ведь как…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 5 comments