Тимур Василенко (timur0) wrote,
Тимур Василенко
timur0

Categories:

"Наш класс" Слободзянека в Театре на обочине

В городе Пензе четыре театра. О спектаклях трех из них я писал - Областной драматический театр, Театр доктора Дапертутто (в музее Мейерхольда) и театр Кукольный дом. Есть еще один - Театр на обочине, независимый театр, живущий исключительно на сборы от билетов. Когда-то, десять лет назад, я посмотрел один их спектакль и, честно говоря, мне не понравилось. Это был полусамодеятельный театр с двумя хорошими актерами и остальными. Режиссером была отличная актриса Марина Ливинская - одна из тех двух актеров, вторым был Дмитрий Аксенов (сейчас он в Театре доктора Дапертутто). Марину я потом видел на сцене в Кукольном театре и еще раз убедился, что актриса она отличная.

Шли годы. С Мариной мы периодически встречались на всяких городских активностях.

(Отступление) Пенза город небольшой, примерно полмиллиона; в таком городе все интересные люди не просто заметны, но и находятся на расстоянии одного знакомства - у вас не просто найдется общий знакомый, но вы даже наперед знаете, кто из ваших знакомых с большой вероятностью знаком и с интересующим вас человеком. Я вообще уютно себя чувствую в городах такого размера - в Смоленске там или в Калининграде. Как-то я полтора года прожил в Черняховске, населения там 40 тысяч; я взвыл. Москва давит своим размером и уж точно не хотел бы там жить (а вот учиться там хорошо). Вот насчет миллионников не знаю - мож еще допустимый размер города для меня. (конец отступления)

Итак, с Мариной мы периодически на каких-ньть мероприятиях встречались, разговаривали. Она продолжала руководить своим Театром на обочине, иногда я слышал что-то об их спектаклях. В какой-то момент я понял, что надо посмотреть, что она ставит сейчас. Впрочем, до практических действий я тогда свое намерение не довел.

А в начале года случились две вещи: я снял с полки двухтомник современных польских пьес и прочел его. Дочитывал я уже во время карантина, потому написал Марине узнать, не собирается ли она поставить одну из пьес (когда читал, я мысленно видел ее в одной из двух женских ролей). Оказалось, не собирается, потому что уже поставила другую пьесу из этого сборника примерно на ту же тему. Саму крутую пьесу.

Надо сказать, я офигел. Речь идет о пьесе Тадеуша Слободзянека "Наш класс", в которой на примере судеб десяти одноклассников - пяти поляков и пяти евреев - рассказывается о резне в Едвабне и прослеживаются их судьбы до наших дней. Рассказывают они сами, из посмертия (идеально найденная точка зрения и интонация). Это очень крутая пьеса. Я, конечно, совершенно не знаю современную драматургию, но абсолютно уверен, что это самая крутая пьеса XXI века (его пятой части, на будущее не загадываю).

Но самое главное - я бы, будь я режиссером, попросту забоялся бы ставить ее. Это очень жесткое высказывание и по уму моральное право на ее постановку есть только у поляков (так я думал). Марина мне на это сказала, что рассматривает эту пьесу более общо, как о национальном конфликте вообще. Такая точка зрения вполне адекватна, что, однако, лично для меня не решает проблемы - я не был участником национальных тёрок ни в качестве притесняемого, ни в качестве притеснителя. У меня нет этого опыта и потому нет морального права. А вот Марина родилась и выросла в Ташкенте и потом им пришлось оттуда уехать - она имеет право ставить эту пьесу. Решено, когда театр снова откроется, обязательно схожу.

Ждать пришлось более полугода. Наконец, неделю назад я сходил в Театр на обочине на эту постановку.

Признаюсь, шел я с опасением. В этой пьесе самое ценное - найденная интонация рассказа, ее так легко испортить, добавив надрыва (такая уж тема). Но нет, интонация была бережно сохранена. Я бы сказал, что этот спектакль - идеальная постановка этой пьесы.
Тут надо немного расшифровать слово идеальная. Когда я читал пьесу, я как-то себе представлял персонажей, их внешность и поведение. Не отчетливо, но все же. И то, что я увидел и услышал на сцене, соответствовало тому воображаемому, идеальному образу, что остался у меня в памяти по прочтении. В этом, очень индивидуальном, смысле эта постановка - идеальная.

Хотя, в самом начале пьесы, я же помнил персонажей по судьбам, не по именам, потому гадал, кто из поляков кто - я бы троих актеров поменял по циклу, что играют Рысека, Хенека и Зигмунта, так они больше соответствовали моим внутренним их образам. Впрочем, это не важно - получилось не хуже.

(Отступление 2) К сожалению, не могу назвать имена актеров, я просто их не знаю. У этого театра нет сайта, что есть в фб или вконтактике не содержит информации об актерах, по крайней мере при беглом просмотре не нашел. Это несколько обидно, потому как за эти годы полностью сменилась труппа и теперь здесь работают профессиональные актеры. Хотя и молодые. (конец отступления 2)

Минимальные декорации, минимализм в костюмах - все евреи имеют ярко-красный элемент одежды, все поляки - белый. Правильно подобранная музыка. И да, правильные актеры у персонажей.

Театральный критик Павел Руднев в своем посте "Дни польской пьесы в Пензе" так пишет об этом спектакле:
Это пьеса о неизбежности возмездия еще при жизни. Преступник носит вину в себе, и тени убитых и униженных не дадут спокойно умереть. Никто не является чистой жертвой и чистым агрессором - вина за события разлита на всех. И никто не умрет невинным и не осознавшим свою вину.

Я полагаю, он не прав в главном. Эта пьеса не о неизбежности возмездия еще при жизни, она о прямо противоположном. Она о том, что совесть это страшная разрушительная сила, добивающая всех, у кого она есть, кого не убила резня и война. Единственный персонаж, полностью лишенный совести, процветает всю жизнь и даже после смерти похоронен на центральной аллее кладбища.

Поймите меня правильно - я не говорю, что совесть это плохо, это отличный механизм, который держит нас в рамках. Но если силой судьбы человек оказался выкинут далеко за рамки привычных ситуаций, где совесть не может подсказать правильного решения, потому что этого решения нет - вот тогда совесть оборачивается раком, разъедающим человека изнутри. Она разъедает поляков, которые убивали евреев. Она разъедает евреев, которые выжили в этой резне. Ни один человек, переживший эти события, не обретет спокойствия совести. Кроме тех, у кого ее нет, либо которые вполне успешно умудряются заглушить ее голос, как это всю жизнь делает ксендз Хенек, голос совести которого просыпается только перед смертью от действия обезболивающих (он умирает от рака и в бреду видит убитых евреев).

Пьеса начинается с того, что один из одноклассников, Абрам, уезжает в Америку. Это очень важный персонаж пьесы - он служит камертоном нормальности, он далеко, за океаном, и он живет в нормальной ситуации. И мы видим, насколько он не понимает, не может понять, что происходило в его родном городе. Сначала мы видим это в его разговоре с Зоськой - полькой, всю войну прятавшей еврея Менахема. Оказавшись в Америке, она от евреев терпит антипольское отношение, а от поляков антисемитизм. Воистину, ни одно доброе дело не останется безнаказанным.
Но более важно то, как он реагирует в конце, когда едет в Польшу на открытие памятника погибшим евреям. В своей речи он говорит только о городском раввине, о его праведном поведении. (да, Абрам - сам раввин) Не важно, что это не соответствует действительности - Рахелька (еврейка, пережившая эту резню) упрекает его в том, что он забыл обо всех остальных погибших евреях, как будто раввин важнее их всех. Этот упрек справедлив, но и его можно понять. Массовая резня непредставима. Мы не можем представить миллион трупов, нет такого в нашем воображении. Пережившие это пережили непредставимое и потому навсегда отделены этим опытом от других, от людей нормальной жизни.

Пьеса заканчивается монологом Абрама, который перечисляет имена своих детей, внуков (и правнуков?). Их много и это большая счастливая семья. Все остальные персонажи либо не имеют детей, либо, как Зоська, отдалются от них. Впрочем, у отвратительного Зигмунта есть дети и все нормально (его сын гибнет во время шторма на озере, но это случайность, пусть и подкосившая Зигмунта).

Пожалуй, это хорошо, что новые поколения будут наследниками людей нормальной, не травмированной жизни.


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Такая вот пьеса, такая вот постановка. Пожалуй, стоит сходить к ним на другие пьесы, тем более что они поставили Юджина О'Нила (спектакль был позавчера, но каждую неделю ходить в театр для меня слишком часто) или Аристофана - Марина сказала, что там в главной роли блистает та актриса, что мне понравилась в этом и еще одном смотренном у них спектакле.

В Пензе есть очень интересный современный Театр на обочине, режиссер Марина Ливинская. Вот пара интервью с ней: уно, дуо.
Tags: Театр
Subscribe

  • Книжные итоги года

    В этом году купил 130 книг (в прошлом 128, в позапрошлом 79); Получил книг бесплатно (буккроссинги и чье-то расхламление) - 87 книг (в прошлом году…

  • Два сборника фантастики

    Книги пятьсот девяносто девятая и шестисотая Два сборника фантастики, один из буккроссинга, другой куплен за копейки в библиотечном магазинчике.…

  • "Карета-призрак: английские рассказы о привидениях"

    Книга пятьсот девяносто восьмая "Карета-призрак: английские рассказы о привидениях" СПб: Азбука, 2005 г., 256 стр.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment