Тимур Василенко (timur0) wrote,
Тимур Василенко
timur0

Categories:

Аристофан "Всадники" и спектакль Театра на обочине "Всадники А"

Книга шестьсот первая

Аристофан "Всадники"
в кн. Аристофан "Комедии в 2 т", т.1
М: Искусство, 1983 г.
http://ancientrome.ru/antlitr/t.htm?a=1507157013

Две недели назад я ходил на спектакль Театра на обочине "Всадники А" по комедии Аристофана. Но перед посещением спектакля я решил прочесть пьесу.

Читать ее оказалось весьма тяжко. Это комедия, даже политическая сатира. Злободневная, направленная против Клеона (он в ней выводится под прозвищем Кожевника), прям-таки "утром в газете, вечером в куплете". Острая, ни один актер не соглашался играть Кожевника, пришлось Аристофану самому. Более того, ни один ремесленник не соглашался даже делать маску Клеона, так что пришлось Аристофану просто намазать лицо краской и так играть. Клеон обиделся и его приспешники вроде как избили Аристофана.
Чтобы было понятно: на наши деньги Клеон это примерно как Путин.

Но в этой-то злободневности и засада. Вполне допускаю, что афиняне животики надрывали от хохота и холодели коленками от мысли, на кого автор батон крошит - но этот батон и эти намеки давно зачерствели, весьма унылое дело читать комедию, поминутно заглядывая в примечания. Это сейчас очень смешно, что на навальновском митинге в нашем городе толпа скандировала "аквадискотека", всего одно слово. Сейчас контекст актуален, но будет ли понятно это через десять лет? А через двадцать? А со времен Аристофана не двадцать лет - более двадцати веков прошло. Читать это можно, но нинакой - если вы, конечно, не историк античности.

Впрочем, кое-какой интерес все же есть - если заметить свое непонимание и попытаться в нем разобраться. Именно непонимание, не просто незнание - не знать можно конкретных обстоятельств и намеков, для этого в книге есть примечания. Но непонимание, продуктивное непонимание, связано с другим - это когда картинка не складывается. Почему она не складывается, что я упускаю - вот вопрос.

Что мне непонятно в этой пьесе. Тут надо пересказать содержание, для этого воспользуюсь "Историей античной литературы" Тронского:

Действие происходит перед домом, где живет капризный, глуховатый старик Демос (т. е. афинский народ). Пролог начинается с комического диалога двух рабов, в которых зрители с первых же слов могли узнать известных полководцев Демосфена и Никия. Оказывается, Демос передал всю власть в доме новому рабу, кожевнику Пафлагонцу (намек на профессию отца Клеона). За чаркой украденного вина рабам приходит в голову блестящая мысль – стянуть у кожевника оракулы, которыми тот морочит голову старику (намек на многочисленные оракулы, сулившие
благополучный исход Пелопоннесской войны). Оракул найден: кожевник должен будет уступить власть лицу еще более «низменной» профессии, колбаснику. [...] Немедленно появляется колбасник с лотком и колбасами. [...] Колбаснику разъясняется его миссия – быть властителем Афин. Приход Пафлагонца обращает, правда, колбасника в бегство, но на помощь ему является хор «всадников» (аристократическая группировка, враждебная Клеону). Свалка и ругань кончаются «агоном», в котором колбасник превосходит Пафлагонца бесстыдством и бахвальством. Следующий «агон» происходит уже в присутствии самого Демоса [...]. Указывается на тяготы длительной войны, на обнищание крестьянства и превращение его в паразитическую массу, на притеснения, которым подвергаются союзные общины. Продолжают соперники состязаться и далее, поднося Демосу пародийные оракулы и потчуя его различными яствами [...]. Наконец, когда колбасник угощает старика украденным у Пафлагонца зайцем. Демос признает колбасника победителем. В заключительной сцене Демос оказывается возрожденным: колбасник вернул ему юность, сварив его в кипятке (популярный сказочный мотив; ср. такое же окончание в «Коньке-горбунке» Ершова), и Демос отныне так же крепок и свеж, как в период греко-персидских войн.

Понятно, что Аристофан всячески даже не высмеивает, а обсирает своего политического врага (в пьесе есть вполне фекальные шутки). Это не слишком интересно - что нам до политических дрязг двухтысячелетней давности? Интересней другое - как именно колбасник побеждает. А побеждает он, превосходя своего врага бесстыдством и бахвальством. При современном прочтении интерес вызывает фигура Демоса, олицетворение афинского народа. И как же выглядит этот самый народ? - он выглядит манипулируемым дебилом, подверженным, по меткому выражению одного моего друга, комплексу бляди - "новый друг лучше старых двух". С чего вдруг посреди пьесы старик Демос вдруг отвратился от угождающего ему кожевника и возлюбил вдруг проходимца-колбасника? Не, я понимаю, что дебиловатый Демос заслушался словами явного мошенника - но все мы знаем, чем это должно закончиться: вошедший в силу колбасник должен окончательно обобрать старика-Демоса, так что благостный финал пьесы видится не просто немотивированным, но противоречащим здравому смыслу.

Похоже, Аристофан очень невысокого мнения был об афинском народе и, соответственно, об афинской демократии. Кстати, уже после выхода этой комедии Клеон был переизбран - похоже, в древних Афинах было свое "клеоновское большинство".

В ситуации, когда что-то кажется противоречащим здравому смыслу, стоит обратиться к специалистам - к филологам-античникам. В цитированной книге Тронского это объясняется так: "Действие комедии построено, таким образом, на основном принципе карнавальной обрядности – «переворачивании» общественных отношений («последние да будут первыми»).
Признаюсь, меня такое объяснение не убеждает - если произошло карнавальное "переворачивание", то все поношения Клеона на деле должны быть восхвалениями его. Если же считать, что вот в этом никакого переворачивания нет, а в другом есть, то хотелось бы более внятного обоснования.

Обратился я также к книге Соболевского "Аристофан и его время". На страницах, посвященных "Всадникам", автор рассматривает, насколько обоснованной была аристофанова критика Клеона и приходит к выводу, что полностью обоснована. Что до фигуры Демоса, то его фигура трактуется так:

Что Аристофан не был сторонником олигархии, а сторонником демократии, это можно видеть из его комедии «Всадники» (424 г.), в которой он ясно показал свое политическое credo. В этой комедии афинский народ выведен под видом Дема, выжившего из ума старика, безвольного, слепо подчиняющегося во всем своему рабу - Пафлагонцу, под которым разумеется всесильный тогда демагог Клеон. Оканчивается комедия тем, что Колбасник - Агоракрит сварил в котле старика, и к нему вернулась вновь его молодость: он стал таким, каким был лет шестьдесят или семьдесят назад, в славные времена Марафона, и даже одет в старинный афинский костюм конца VI или начала V века, времен Аристида или Мильтиада. Если снять с этого изображения аллегорическую форму, то получим вполне ясное изображение политического идеала Аристофана: это - демократия эпохи Марафона, Мильтиада и Аристида, т. е. тот же «отеческий государственный строй», который носился в воображении афинской интеллигенции времени Пелопоннесской войны. Надо обратить внимание на то, что в результате волшебного действия над Демом получается не какая-нибудь другая фигура в виде, например, «Олигархии», но опять-таки «Демос», только в омоложенном, очищенном виде. Чем же отличается этот старинный Демос от современного? Главное зло современной демократии, по мнению Аристофана, как видно из всего содержания комедии «Всадники», заключается в демагогах; их не должно быть в очищенной демократии: омоложенный Дем в конце пьесы удаляет от себя Пафлагонца - Клеона. Если вглядеться внимательно в содержание комедии, то бесспорно придется прийти к заключению, что критикует она не самый строй, а лишь недостойных агентов строя, недобросовестных магистратов, подкупных ораторов, сикофантов и казнокрадов, и что никогда ни Аристофан, ни другие комики не говорят против демократии как таковой, не требуют ее свержения. Напротив, они берут народ под свою защиту, изображая афинский демос обманутым корыстной хитростью тех, кому неосторожно доверил он свое благополучие. Народ слишком снисходителен и доверчив, его легко провести - вот мотив, постоянно встречающийся в Древней комедии. Таким образом, здесь перед нами политическая программа не только Аристофана, а целого литературного жанра.

Сказано хорошо, но эта интерпретация предполагает, что мошенник-колбасник, промышляющий "и передом, и задом, и колбасами", является однозначно положительным героем, действующим исключительно в интересах недалекого Демоса.

Интересно, что и такая интерпретация встречается. Если мы обратимся к книге Ярхо "Аристофан", то прочтем в ней следующее:

«О народ, — поет во «Всадниках» хор, — прекрасна твоя держава, раз все боятся тебя, как тирана. Но тебя легко вести на поводу, ты любишь лесть и обман и всегда внимаешь, разинув рот, тому, кто с тобой говорит. Ум же у тебя явно отсутствует».
«У вас самих нет ума под длинными волосами, — отвечает Демос, — если вы считаете меня неразумным. А я так нарочно притворяюсь глупым. Сам же я люблю, чтобы мне давали есть каждый день, и охотно кормлю какого-нибудь одного заправилу вора. Зато, когда он насытится, я приподниму его и ударю».
Значит, народ мудрее, чем это кажется с первого взгляда? Конечно. Недаром «Всадники» завершаются сказочной метаморфозой, весьма характерной для аристофановской комедии, выросшей и живущей в мире народной поэзии и сказки, в мире праздничной фантастики: Колбасник варит старика Демоса в котле, возвращает ему молодость, то есть делает его таким, каким он был в эпоху греко-персидских войн, и сам вместе с ним превращается из базарного прощелыги в разумного и достойного государственного деятеля. В финальной сцене он раскрывает глаза народу на его прежние прегрешения: склонность к лести, паразитизм, расточительность. Но теперь уже Демос, вновь обретший разум и рассудительность, присущие ему во времена Мильтиада и Аристида, склонен править по-новому, не поддаваясь на льстивые речи демагогов и ставя превыше всего интересы государства.

Превращение из базарного прощелыги в достойного государственного деятеля! Не могу, читая эти строки, не вспомнить о времени написания книг всех этих достойных филологов-классиков - все они вышли в период с 1930-х по 1950-е.
Господа филологи и историки, порекомендуйте мне какую-ньть НЕ СОВЕТСКУЮ книгу об Аристофане и его комедии "Всадники", хочу знать, что на эту тему пишут люди, не находившиеся под данным видом идеологического гнета.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Хватит о книге, поговорим о спектакле пензенского Театра на обочине "Всадники А", режиссер Марина Ливинская.

Спектакль мне понравился, даже очень. Признаюсь, я ожидал свободную фантазию на темы Аристофана, и был приятно удивлен, насколько много аристофановского текста сохранено в спектакле. Разумеется, не весь текст - я уже писал, что многое без комментариев не поймешь, да и незачем. Взято то, что понятно из самого текста. Но есть и приятные необязательные вещи - очень рад, что в спектакле сохранился этот диалог:

- Поди, в богов ты веру­ешь?
- Ну да!
- А поче­му же?
- Пото­му, чудак,
Что я бого­про­ти­вен. Зна­чит, боги есть.

Спектакль вполне современен - как по форме, так и по содержанию. Начинается спектакль с передачи "Вечерний Демосфен" - остроумный способ ввести нас в исторический контекст афинско-спартанской войны, а заодно и простроить параллели с современностью - в череде предшественников Клеона показываются портреты с Брежнева по Ельцина. Акценты, по сравнению с Аристофаном, смещены в сторону гораздо более жесткой манипуляции, аристократические всадники выступают кукловодами в отношении всей политической сцены.

Афинский народ играет очень выразительная актриса. Роль Народа в спектакле совсем иная, чем в пьесе - здесь это не дебиловатый недотепа, а просто один из участников политического карнавала, весьма несвободного в своих действиях. И слова Народа "Нет разу­ма в вас самих,/ Что я вам глуп­цом кажусь./ Ведь я про­ста­ком таким,/ Ей-ей, при­тво­ря­юсь." звучат скорее как "если вас насилуют, а вы ничего не можете сделать, то попытайтесь расслабиться и получить удовольствие". Заканчивается все совсем не так, как у Аристофана, а так, как и следует ожидать от завязки и имеющихся персонажей - пришедший к власти Колбасник вместе с закулисными всадниками буквально раздевают народ до исподнего, раздирая по кускам ее богатые одежды (впрочем, и кожевнику достается их кусок).

Признаюсь, в течение спектакля я скорее был на стороне Клеона - он как-то почеловечней выглядит из всех политиков и даже заботится о Народе, находясь у власти. Приворовывая, конечно. Но тут можно несколько перефразировать Бродского: "Но вор мне милей, чем ворюга" - альтернативой Клеону-кожевнику выступает совсем уж голодранец, которому только бы дорваться до кормушки.

При желании этот спектакль можно интерпретировать в провластном смысле - я говорю о современной политике, разумеется. Зная режиссера, я не думаю, что такова была задумка - но получилось то, что получилось.

Публика - в основном была молодежь - принимали спектакль очень живо, я даже отвык, что публика может столь активно реагировать. Но и было на что - происходившее на сцене захватывало. Это бедный театр, в самом прямом смысле, так что из декораций были только несколько свисающих с потолка веревок и тележка из супермаркета. Но зато эти веревки то превращались в качели, то ими связывали, а то и превращались в ринг, но не боксерский, а для реслинга - политическая борьба столь же полна грязными приемами, как и реслинг. Актеры молодые, в отличной физической форме, на сцене много движения - зрелище увлекательное при всей своей условности (как и положено театру - сочетание условности и телесности).

Я прям очень рад, что в нашем городе есть такой классный театр - Театр на обочине.
Tags: Книги 7, Театр
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment